Продолжение распада СССР: Первомайский бой (часть 2)

первомайскОперация в селе Первомайское не первая за «чеченский» период в истории «Альфы». Ранее была тяжелейшая работа в Грозном, беспрецедентный штурм больницы в Буденновске, а также множество других эпизодов по всей Чечне. Но штурм в Первомайском был во многих отношениях уникален.

Командование же федеральной группировкой не сделало нескольких вещей, основополагающих для любой армейской, а тем более специальной штурмовой операции. Прежде всего, как ни дико это звучит, не было единого командования. Формально операцией руководили высшие чиновники ФСБ и МВД, но реально ответственности ни за операцию целиком, ни за какие-то конкретные ее части не нес никто. Не был составлен макет поселка, на котором можно было бы ставить задачи. Не было получено актуальных карт местности во всех необходимых масштабах. За четыре дня нехватку карт можно было скомпенсировать хотя бы аэрофотосъемкой, не говоря уж о съемке космической – но и этого сделано не было. Обо всем остальном, понятное дело, говорить уже не приходилось. Офицер-собровец в статье Сергея Козлова приводит буквально вопиющие «подробности»: «…Коль скоро не было сделано то, с чего начинается любое планирование операции, а задачи ставились «на пальцах», то стоит ли удивляться тому, что взаимодействие не было организовано, рабочие частоты различных подразделений не совпадали, не было и централизованного обеспечения операции – ни боевого, ни тылового. Каждое подразделение, участвовавшее в операции, обеспечивалось своими силами. А о том, что операция может иметь инженерное обеспечение, похоже, командование не догадывалось». Все это вместе напоминало скорее сбившуюся в ополчение дворянскую вольницу периода феодальной раздробленности, нежели регулярные подразделения МО, ФСБ и МВД под единым командованием.

Штурм начался утром 15 января. В первых рядах шли «штурмовики» — отряд «Витязь», СОБР, спецназовцы 22-й бригады. «Альфа» шла во втором эшелоне, чтобы приступить, когда потребуется, к освобождению заложников. В 13 часов бойцы «Витязя» преодолели первую линию обороны, ворвались на юго-восточную окраину села, но, не получив поддержки от других подразделений, вынуждены были отойти. С наступлением сумерек боевики в Грозном, пытаясь отвлечь силы военных от Первомайского, завязали бой на востоке города и взорвали кинотеатр «Космос».

На следующий день, 16 января, штурм начался снова. «Витязь» опять захватил юг и юго-восток села и вышел на центральную улицу, где была оборудована основная линия обороны боевиков. Несмотря на примитивность средств и нехватку времени, бандиты руками заложников за 4 дня действительно смогли создать приличный оборонительный рубеж с отсечными позициями, замаскированными огневыми точками и так далее.

Именно в этот момент погиб командир СОБР ГУ ОП МВД полковник Крестьянинов, которого смертельно ранил снайпер, когда он вместе с бойцами проделывал проходы в сетчатом заборе. Несмотря на эту потерю, его подчиненные рвались в бой, так как до мечети, где была большая часть заложников, оставалось пройти уже немного… Но именно последний рывок – всегда самый трудный.

Все попытки прорвать рубеж в сумерках и под огнем снайперов оказались безуспешными. К тому же на других участках атака захлебнулась гораздо раньше. И с наступлением темноты, около 17 часов, бойцы «Витязя», собровцы и другие спецназовцы снова получили приказ отойти. Вместо того, чтобы закрепиться на занятых позициях, а потом в темноте «зачистить» хотя бы соседние дома, атакующие своим отступлением просто потеряли все, что было завоевано за день.

Отойти спокойно не получилось. Видя, что собровцы и бойцы «Витязя» начали отступать, боевики воодушевились еще больше и начали буквально поливать их огнем из пулеметов и минометов. К тому же артиллеристы федеральных сил, видя, что свои отходят, попытались прикрыть огнем их отход. Непосредственной надобности в этом не было, так как боевики и не думали преследовать. Самая примитивная дымовая завеса была бы гораздо полезнее. Вместо этого рядом с отступавшими стали рваться снаряды, которые, к счастью, никого не убили, хотя несколько легкораненых появилось – стреляла артиллерия не слишком точно. Ситуацию спасали только вертолеты, работавшие по огневым точкам боевиков. Так что отход оказался проигрышным во всех отношениях.

Правда, у спецназовцев, повторим еще раз, не было реального превосходства. По их собственным оценкам, радуевцев было примерно человек на 50 больше. Но в этом случае отступать было тем более нельзя – надо было бы стараться всеми силами закрепиться и перейти к активной обороне, чтобы не слишком сбивать темп штурма, не дать боевикам опомниться, а за ночь подтянуть силы, чтобы утром продолжить наступление уже с новых позиций. Этого сделано не было. Приказ отступить был отдан под тем предлогом, что вскоре ожидается-таки артиллерийский и авиационный удар. Такой приказ сыграл впоследствии пагубную роль – атакующие не только очистили само Первомайское, но и отошли далеко в поле, чтобы не попасть под огонь. Это сильно прибавило свободы действий и боевикам Радуева, и тем, кто шел им на помощь.

В этот день в турецком порту Трабзон турецкий гражданин чеченского происхождения Мухаммед Токчан, воевавший в батальоне Шамиля Басаева, захватил паром «Аврасия» с российскими пассажирами на борту, требуя снятия блокады с Первомайского и прекращения войны в Чечне.

Утром 17 января чеченские боевики начали деблокаду. Небольшая банда вошла в село Советское, зайдя в тыл осаждавшим, и предприняла «разведку боем», уничтожив автомобиль с дагестанскими омоновцами. Несмотря на всю авантюрность такого «мини-налета», он был крайне необходим – у блокированных в Первомайском боевиков Радуева начинались проблемы с боеприпасами, и им нужна была помощь извне, чтобы прорваться.

В 23 часа 30 минут между селами Советское и Теречное появились «главные силы» боевиков из банды Басаева (не менее 150 человек), которые, видя, что силы осаждающих отведены в ожидании воздушного налета и артподготовки от Первомайского и находятся близко к Советскому, внезапно нанесли удар по ним. Бой с «избавителями» длился полчаса. Военные, не ожидавшие удара извне и не оборудовавшие циркумвалационную линию, понесли серьезные потери. Только чудом боевики не задели сотрудников «Альфы» — район дислокации подразделения оказался под сильным обстрелом. Оправившись от первоначального замешательства, армейцы нанесли вертолетный удар, который рассеял боевиков. Но силы осаждавших на этом участке были уже серьезно подорваны.

Видимо, именно на это рассчитывали боевики Радуева, которые через несколько часов после басаевского удара пошли на прорыв в направлении села Советское. Около 100-150 боевиков, обколовшись обезболивающими и стимулирующими средствами, в полный рост пошли на прорыв. Вслед за ними шли заложники, неся раненых. Войска на этом рубеже после атаки басаевцев были наготове, и прорыв не удался – 52 боевика были убиты, 20 попали в плен, остальные отошли в Первомайское.

Тем не менее, свое дело эти боевики сделали. Практически сразу после начала прорыва на село Советское основные силы бандитов во главе с Радуевым воспользовались этим и стали пробиваться к Тереку – посылая своих подчиненных на Советское, Радуев с самого начала знал, что отправляет их всего лишь на демонстрацию. Кровопролитную, но, в отличие от демонстрации, запланированной силами 22-й бригады, полезную и сыгравшую свою роль. Сам же он вместе с главной частью боевиков неслышно сблизился с охранением спецназовцев 22-й бригады СпН ГРУ, которые заметили чеченцев только за 20 метров. Боевики ударили точно в промежуток между спецназовцами и дагестанскими омоновцами. Вместе со спецназовцами был начальник разведки 58-й армии полковник Александр Стыцина, который, получив два ранения и убедившись в невозможности остановить наличными силами пятикратно превосходящего противника, приказал разведчикам отходить на промежуточный рубеж, вызвал огонь артиллерии на себя и погиб, сраженный выстрелом из РПГ. В результате умелых и героических действий полковника Стыцины на его участке было уничтожено более 70 боевиков, сам он посмертно стал Героем России, но страшных ошибок командования, допущенных еще на стадии разработки плана операции, все это исправить уже не могло…

Даже в момент прорыва, несмотря на страшную потерю времени, боевиков можно было бы уничтожить, если бы в распоряжении командования был бы мобильный резерв на вертолетах и бронегруппа. Но ничего этого не было, как не было и грамотного управления операцией. Боевики смогли переправиться через Терек – часть из них погрузилась в лодки, а часть – перебежала по мостику поверх того самого трубопровода, о котором с горечью говорил уцелевший спецназовец 22-й бригады. На том берегу Терека их атаковала авиация, с большим опозданием за ними была организована погоня, но эффективно уничтожать врага, отступающего по своей собственной территории, никогда и никому еще не удавалось. Более 60 бандитов, вместе с самим Радуевым, смогли уйти, прихватив с собой 15 заложников. Потери федеральных сил составили 28 солдат и офицеров, среди которых были и два сотрудника «Альфы» — майоры Андрей Киселев и Виктор Воронцов.

Главная трагедия Первомайского была не в том, что боевикам удалось уйти. Она была в том, что тотальная безалаберность и столь же повальная безответственность делала именно такой исход боя неизбежным, а потери, которые понесли спецназовцы, тем самым не только делались запланированными, но и, в какой-то степени, утрачивали смысл. Почему же никто из высшего командного состава МО, ФСБ и МВД по итогам этой операции не понес никакого наказания, кроме нескольких отставок? Почему Ельцин, которому «альфовцы» несколько раз фактически спасали жизнь и власть, снова опозорил их, неся в прямом эфире полупьяный бред про «38 снайперов»? Ответы на все эти вопросы, хотя и очевидны, еще долго не будут озвучены российской властью.

Бой в Первомайском очень ярко показал всю недееспособность и паралич всей российской исполнительной власти и особенно российского силового механизма, который был унаследован от СССР уже в крайне тяжелом состоянии, и с тех пор болезнь только прогрессировала. Любому человеку, мало-мальски понимавшему в военном деле, уже тогда было ясно: так штурмовать было не просто безграмотно, а преступно. Как правильно пишет Сергей Козлов, «Один из главных вопросов, который с тех пор задавали неоднократно – почему в операции по штурму населенного пункта… задачи выполняли спецподразделения, главной ролью которых является борьба с организованной преступностью и терроризмом? По науке, решение этой задачи надо было бы поручить усиленному парашютно-десантному полку (уточнение – поручить не по профилю десантников, а по фактическому уровню их боевой подготовки и за неимением тяжеловооруженных штурмовых подразделений – А.А.), придав ему необходимое количество транспортных вертолетов и вертолетов огневой поддержки. Для блокирования подтянуть мотострелковые подразделения, которые заставить окопаться и изготовиться к обороне в целях воспрепятствования прорыву боевиков. Создать бронегруппу и мобильный резерв на вертолетах. Организовать ведение разведки силами МВД в близлежащих селах для предотвращения помощи боевикам извне, а силами мобильного резерва – ведение воздушной разведки и патрулирование местности для оперативного воздействия на противника в случае, если все же такие попытки имели бы место. Безусловно, освобождение заложников – это задача спецподразделений, которые этому лучше обучены, поэтому… необходимо было включить в состав второго эшелона штурмующих подразделения по борьбе с терроризмом, но возложить на них выполнение свойственных лишь им задач – именно освобождение заложников на финальном этапе операции». К сожалению, все эти азы военного искусства для военных и милицейских генералов, командовавших операцией, были темным лесом.

До сих пор никто из первых лиц нашего государства так и не решился признать открытым текстом, что то время было наиболее благоприятно для всех разрушителей страны и армии, так что заключение Ельциным Хасавюртовского мира было не случайно, а закономерно и неизбежно – было бы чудом, если бы этот договор заключен не был. И государство, и армия в то время были наиболее дезорганизованы – распад, который начался при Горбачеве, как показали «альфовцам» еще события в Вильнюсе в 1991 году, к моменту штурма Первомайского достиг своего апогея. Хотелось бы верить, что нижняя точка уже пройдена и начат медленный и мучительный подъем, собирание государства и армии заново. Но до тех пор, пока российская власть не даст адекватной оценки периоду 1990-х годов в контексте новейшей истории России как периоду повального предательства и развала, эта вера не будет ничем подкреплена.

This entry was posted in Обзоры и аналитика and tagged , , , , . Bookmark the permalink.
  • Реклама на сайте