Продолжение распада СССР: Первомайский бой

первомайскОперация в селе Первомайское не первая за «чеченский» период в истории «Альфы». Ранее была тяжелейшая работа в Грозном, беспрецедентный штурм больницы в Буденновске, а также множество других эпизодов по всей Чечне. Но штурм в Первомайском был во многих отношениях уникален.

По словам одного из собровцев, попавшего со своим отрядом в эту неразбериху «Мы толком не знали, какую задачу придется выполнять, с каким противником придется иметь дело… Сначала нам говорили, что надо догонять автобусы с боевиками и заложниками, а потом выяснилось, что московская и краснодарская «Альфы» уже у них на хвосте, и мы все равно не успеем даже к развязке (мы и не думали, что развязка так затянется).

Мы этому даже обрадовались… Вечером стало известно, что «Альфа» из-за дагестанских заслонов на дорогах добраться до автобусов с боевиками и заложниками не успела, и те добрались до Первомайского, где закрепились и ждут штурма». Это взгляд со стороны. Реально же дело обстояло так.

После того, как колонна с бандой Радуева и заложниками 11 января 1996 года ушла из Кизляра, ее можно было бы атаковать на марше. На этом настаивали многие специалисты, в том числе сотрудники «Альфы». Но такой вариант был отвергнут по нескольким соображениям. Так как террористы были многочисленны, отлично вооружены и ехали вперемешку с заложниками, то жертвы среди последних были бы не только неизбежны, но и весьма многочисленны. К тому же среди заложников были представители исполнительной власти и правоохранительных органов Дагестана, которые согласились поехать с боевиками в качестве гарантии безопасного проезда банды в Чечню. Поэтому штурм так и не состоялся.

На первый взгляд, силы сторон явно были непропорциональны: против двух с половиной тысяч человек, составлявших группировку федеральных сил и возглавлявшихся руководителями ФСБ и МВД, 350 боевиков под командованием Салмана Радуева казались просто жалкой горсткой. Велико было, опять же, на первый взгляд, преимущество федеральных сил и в тяжелом вооружении: 32 орудия и миномета, 3 установки «Град», 54 БМП, 22 БТР, 4 БРДМ, несколько танков и вертолетов – против пары десятков РПГ и двух-трех крупнокалиберных пулеметов и минометов у боевиков. Но бронетехника большей частью использовалась пассивно, в составе оцепления, и не сделала ни одного выстрела. Артиллерийская подготовка была малоэффективна, так как боялись убить заложников, размещенных по домам Первомайского. То же самое случилось и с авиацией – вертолеты сделали буквально пару-тройку залпов реактивными снарядами, подавив при этом лишь несколько огневых точек. Поэтому эффект от артиллерийской и авиационной подготовки был скорее психологический.

Реальное же преимущество было на стороне боевиков. Они хорошо освоились в селе и оперативно перегруппировывали силы. Как следствие, в каждый момент времени атакующих было не больше, а меньше обороняющихся (большая часть солдат, напомним, пассивно сидела в оцеплении, и никакая сила не смогла бы заставить их идти в бой). У боевиков было около сотни заложников, которыми они могли прикрываться и которые делали за них всю тяжелую и грязную работу. Наконец, Радуев реально наладил взаимодействие с другими бандами, что и сыграло немаловажную роль в прорыве.

Подводя итоги сопоставлению совокупных сил, участвовавших в боевых действиях с той и с этой стороны, федеральной группировке следует дать известную и малоприятную характеристику: в ней было слишком много людей и слишком мало солдат. Поэтому итог схватки был предрешен: «горстка» боевиков Радуева во главе с командиром сумела прорваться из села и даже увести с собой остаток заложников. Почему только остаток? А вот почему.

Для того, чтобы не испытывать больших неудобств, Радуев, ощутив себя в непосредственной близости от Чечни, отпустил большую часть заложников, захваченных в Кизляре. Те заложники, которые были в Первомайском, требовались Радуеву только как живой щит и были отпущены, как только успех его прорыва из села стал очевиден. Поэтому говорить о том, что в Первомайском имела место специальная антитеррористическая операция, можно лишь с значительной натяжкой. Фактически до антитеррора как такового, то есть до операции по освобождению заложников, дело так и не дошло.

Еще одна причина, по которой операция в Первомайском уникальна, заключалась в том, что вплоть до конца боевых действий существовала реальная угроза помощи террористам со стороны Чечни. Оттуда в любой момент мог быть нанесен удар с целью прорвать оцепление и обеспечить банде Радуева безопасный отход в Чечню. Более того, удар на самом деле был нанесен и помог радуевцам прорваться через «тройное кольцо блокады».

Не только правильного оцепления, но и окружения вообще вокруг Первомайского не было. Вот как описывает увиденный кусок «тройного кольца» один из очевидцев, воспоминания которого легли в основу статьи Сергея Козлова «Первомайская демонстрация»: «Три БМП-1 поставили на расстоянии 5 метров друг от друга, а впереди на удалении 50 метров занял свою позицию расчет ПКМ. Справа, на удалении порядка 200 метров, находилась минометная батарея». Как следует из этого описания, не было и речи о сооружении единой и непрерывной системы укреплений и огневых точек, которая является важнейшим элементом любой настоящей блокады. Были наспех организованные очаги обороны, которые, к тому же, не имели циркумвалационной (внешней оборонительной) линии. Это сыграло свою роль: увидев, что пресловутое «тройное кольцо» беззащитно перед атакой с тыла, чеченцы смогли нанести деблокирующий удар извне. Такая «пассивная блокада» абсолютно бесполезна в войне против инициативного и энергичного противника.

Но еще большей глупостью со стороны командования было оставить незаблокированной самую важную дорогу, по которой осажденные могли бы получить помощь или прорваться. «Стратеги», командовавшие операцией в Первомайском, сделали именно так – из «экономических соображений», которые, к сожалению, преобладали в ту войну. По свидетельству одного из немногих уцелевших спецназовцев 22-й отдельной бригады СпН ГРУ ГШ, четыре десятка которых приняли на себя удар почти двух сотен боевиков: «Наш участок был наиболее вероятным для прорыва. Почему? Да потому, что только здесь, в единственном месте, можно было переправиться через Терек. Подчеркиваю, в единственном. Там труба нефтепроводная через речку протянута, а над ней мостик. И дураку было ясно: больше идти некуда.

Мы предлагали взорвать трубу. Нет, это же нефть, «бабки» большие. Люди дешевле. А взорвали бы, и «духам» некуда деваться».

Время до 15 января прошло в подготовке к штурму. Радуевцы выпустили из села «лишних» жителей, которые не могли помочь им в строительстве укреплений, договорились с Басаевым и другими полевыми командирами о взаимодействии, определили направление прорыва. Федеральные силы подтягивали артиллерию, проводили рекогносцировку, разрабатывали план атаки.

План этот был весьма незамысловатым. По признанию одного из офицеров, принимавших участие в штурме, план исходил из принципа «противник слепой, глухой и дурак». Предполагалось нанести основной удар с северо-востока, а силами 22-й бригады осуществить с запада сильную демонстрацию. То есть вместо того, чтобы жестко отсечь боевиков от Чечни, нанести удар в противоположном направлении, а затем преследовать и уничтожать бегущих, Радуева и его боевиков чуть ли не пинками выпроваживали в Чечню, как бы приглашая его прорываться на запад, как он этого и хотел. При этом на линии предполагаемого и очевидного прорыва боевиков, почему-то совпадавшего по месту с демонстрацией федеральных сил, плотность сосредоточения осаждающих войск была… наименьшей. Как это называть, глупостью или вредительством, сказать сложно.

По отзывам офицеров, штурмовавших село, такой безграмотный план был составлен по двум причинам. Во-первых, командовавшие всей операцией высокие чины из МВД были некомпетентны в общевойсковых операциях (а штурм Первомайского, с оговорками, соответствовал этому понятию). Во-вторых, все отлично понимали, что для Радуева и его банды важнее всего прорваться и уйти любой ценой, так что считалось за лучшее не слишком активно вставать у них на дороге. Но в этом случае непонятно, зачем на пути почти двухсот озверевших бандитов оставили заслон из 38 (!) человек, растянув их фронт почти на километр и заставив их, к тому же, покинуть оборонительные рубежи ради абсолютно бесполезной демонстрации, так как тем самым их фактически отдавали на растерзание радуевцам.

Здесь стоит сказать о том, что четыре дня, оказавшиеся в распоряжении сторон, были с максимальной выгодой использованы боевиками, и по большей части потрачены впустую – федеральными войсками.

Все, что можно было успеть сделать за такой срок для укрепления Первомайского наличными средствами, боевиками было сделано. Конечно, они не превратили село в неприступную крепость, как об этом трубили чеченолюбивые российские журналисты, но создали совокупность позиций, позволявших быстро перегруппировывать силы, наносить удары, обороняться и отходить. Позиции были просты и включали в себя брустверы, окопы, и ведущие от них ходы сообщения, соединявшие окопы друг с другом и с подвалами домов, где боевики отсиживались во время авиационных и артиллерийских налетов. Вдобавок через «тройное кольцо» за эти дни к Радуеву подошли несколько мелких банд, получивших приказ усилить «осажденных». Вместе с теми, кого Радуев предусмотрительно оставил в Первомайском еще на пути в Кизляр (по данным С. Козлова), боевики получили солидное подкрепление.

This entry was posted in Обзоры и аналитика and tagged , , , , . Bookmark the permalink.
  • Реклама на сайте